Прежде, чем отправляться ко двору Доброго Короля Сандоваля, команда решила зайти на Букку и высадить, как обещали, айзенских пленников. По дороге мастер-пушкарь Себастьян слёг с лихорадкой, в жару и тяжёлом бреду (он лежал так, пока не было ясно, вернётся ли его игрок, а когда выяснилось, что таки не вернётся, воскрес в обличье NPC). За несколько дней «Красная сельдь» без приключений пересекла Божьи Уста и достигла пиратской цитадели (Тема Букки: Abney Park — The Derelict). После короткой перепалки флажковым семафором на борт поднялся местный лоцман и за приличную мзду провёл судно через лабиринт острых камней.

В гавани стояла дюжина самых разных кораблей, среди которых выделялась два. Огромный чёрно-золотой галеон Sette di Cuori нёс на шёлковых парусах гигантскую семёрку червей. Его капитан Сеттимо Габиани не марал рук морским разбоем. Вместо этого он превратил своё судно в огромный плавучий игорный дом и гастролировал вдоль берегов Тейи от Запретного моря до Торгового, позволяя богатым дамам и господам насладиться изысканным порокам в открытом море, на безопасном расстоянии от родной строны с её утомительно-скучными законами.

Второй корабль, обращавший на себя внимание, выглядел гораздо менее маняще. Скорее, даже отталкивающе. По правде сказать, фрегат Casus Belli всем своим видом кричал: «убирайся, пока цел». Его капитана звали Адория, и больше, чем её, в открытом море боялись разве что Рейса.

Сойдя на берег, наши герои первым делом увидели небольшую толпу вокруг бочки, а точнее, вокруг стоящего на ней оборванца. Одетый в какие-то тряпки, с горящими глазами, он, агрессивно жестикуляируя, проповедовал. «Что плоть? Это же тюрьма для души. Вот ты, да, ты, в треуголке! Жуёшь ты мясо — думаешь, себя насыщаешь? Нет, ты сам укрепляешь тюрьму, в которой сидишь, и на себя же вешаешь кандалы! Говорю вам, плоть творение Легиона — грязная, тяжёлая, тесная, повисшая на духе. По воле Легиона вы копаетесь в грязи низшего из миров, и радуетесь, когда находите комочек грязи повкуснее. А могли бы парить в высшей сфере, наслаждаться не здешними объедками, а подлинными удовольстаиями, купаться в божественном свете…» Кто-то из пиратов посмеивался над дураком, но кто-то слушал всерьёз. Не задерживаясь, экипаж «Сельди» разошёлся по делам: Хильда с Тьери искать доктора для Себастьяна, а Дитрих — в таверну за инфоррмацией.

За стойкой «Болотной твари» стояло двое: трактирщик Вальдемар Шлёс и сама болотная тварь, зеленовато-бурое кожаное чучело с одним рогом, широко раззявленой зубастой хавалкой, перепончатыми лапищами и какими-то щупальцами в самых неподобающих местах. Вальдемар своё чудище любил и частенько рассказывал, как его ухайдокал — причём каждый раз история звучала иначе. Дитриху он продал карту спрятанных где-то здесь, на болотах Букки, сокровищ (сам бы пошёл, да возраст не тот, охохонюшки) и намекнул, что стоит заглянуть на второй этаж. Последовав совету, Дитрих оказался на безобразной пиратской пьянке. Верховодила здесь Адория — громадного роста и богатырского сложения кастилийка в чёрном, с чёрной повязкой на левом глазу и собранными в длинный конский хвост чёрными волосами (тема Адории: Diablo Swing Orchestra — Ballrog Boogie). Хотя от неё разило, как от дракона, пиратка ни на секунду не теряла ясности мысли и контроля над собой. Она сообщила Дитриху, что собирает флот для крупного дела — набега на монтеньский форт. Дитрих ничего обещать не стал, но приглашение к столу принял, так что на корабль его доставила уже Хильда.

На следующий день герои направились в Сан-Кристобаль. Погода испортилась, небо заволокли тучи, а волны начали приобретать угрожающие размеры. Одного из матросов поймали за какой-то странной молитвой: он сидел с прямой спиной, скрестив ноги и сведя руки. На вопрос капитана матрос ответил, что так молиться его научил проповедник на Букке: дескать, прямая спина, как громоотвод, призывает духовную молнию, вызывающую истинное просветление. Нет-нет, настоящей молнии не будет, будьте спокойны. Капитан ничего предпринимать не стал, лишь пригрозив матросу, чтобы тот не светил своими экзотическими молитвами там, где его могут увидеть инквизиторы. Было не до того: смеркалось, погода всё ухудшалось, а когда стемнело, то за кораблём увязалось какое-то призрочное сияние (тут звучит Nox Arcana — Crossfire ). Оно приближалось, пока не стала различима плывущая вслед за «Сельдью» флотилия тускло светящихся гробов. Они не приближались и не отдалялись и преследовали корабль всю ночь, а с рассветом сгинули. Из ниских туч моросил мелкий дождик. «Красная сельдь» снова вошла в гавань Сан-Кристобаля (тема Сан-Кристобаля: Jesse Cook — Brio).

А дальше было вот что…

Что сделано, то сделано. Капитан и владелец «Красной сельди» убит, каперский патент теперь можно утопить в Пенном море вместе с его телом. Зато репутация морских разбойников никуда не делась. Что теперь делать? Можно и впрямь из перейти из каперов в пираты и грабить всех, кого ни встретишь. Можно уйти подальше, на запад или восток, и попытать счастья при дворе Монтени, Авалона или Водаче. После долгого спора офицеры решили направиться в Сан-Кристобаль, ко двору Доброго Короля Сандоваля, вверить себя его доброте и попытаться получить новый патент.
«Красная сельдь» шла вдоль скалистого берега — совсем недавно кастильского, а теперь лежащего в руках монтеньских мародёров. Капитан Дитрих Райнер стоял на носу, размышляя о судьбе неожиданно оказавшихся в его руках корабля и команды. Его прервал звонкий голос с мачты:
«Капитэн! Впереди дым! Похоже на битву!»
«Красная сельдь» приблизилась к сражающимся судам. Три монтеньских корабля, «Мадлен», «Элефант» и «Палица», наседали на кастильские «Султан» и «Святой Брендан», причём «Брендан» со множеством пробоин уже начинал тонуть. Подойдя чуть ближе, «Сельдь» обменялась залпами с «Мадлен». Ядра монтеньцев ободрали ей обшивку, а вот над противником поднялся столб дыма. Залпом книппелями с другого борта удалось снести мачту «Элефанту». Команда «Палицы», обстреляв «Брендана», ещё не успела перезарядить пушки — воспользовавшись этим, «Сельдь» подошла вплотную и взяла монтеньцев на абордаж. Крючья уже уцепились за борт, когда на палубе появилась сонная Саша с растрёпанной белобрысой гривой.
«У нас чего, бой? — зевнула она — А что меня не разбудили?»
Протерев глаза, Саша сплюнула за борт. В этот же момент грохнула крюйт-камера «Мадлен». В клубах дыма лишь едва были видны очертания задранного носа, быстро уходящего на дно. Хохотнув, квартирмейстер присоединилась к абордажной команде.
Сражение было кровавым и быстрым. Монтеньцев было больше, но никто из них не мог сравняться с экипажем сельди: каждый из наших героев мог играючи справиться с дюжиной. [Примечание для незнакомых с 7морем: это закон жанра, увековеченный в игровой механике. По правилам игры герой и массовка — величины несопоставимые, рядовые «гвардейцы кардинала» однохитовые и обсчитываются не по одному, а по шесть штук. Про реализм забудьте, это героика :)]. Вскоре уцелевшие монтеньцы бросили оружие на окровавленную палубу. Пока шла рукопашная на борту «Палицы», кастильцы пустили обездвиженного «Элефанта» вслед за «Мадлен» и принялись спасать выживших с направлявшегося тем же курсом «Святого Брендана». Разделавшись с монтеньцами, наши герои тоже поспешили на выручку.
Среди спасённых на борту «Красной сельди» оказался капитан «Святого Брендана», офицер Его Королевского Величества Базилио Рамос де Ботелло. Он разговорился с экипажем и сказал, что, когда увидел «Красную сельдь», то не поверил глазам. Этому кораблю много лет, и он не только красив, но и довольно известен. На нём ходил ещё знаменитый Фабиан Гузман де Ордуно дель Тараго. Узнав, что корабль достался его непутёвому сыну, а затем команде, Базилио с досадой покачал головой и написал для Его Величества рекомендательное письмо: пусть репутация экипажа и подмочена, такие каперы Кастилии нужны.
«Красная сельдь» направилась в Сан-Августин. Крупный и до войны, сейчас этот город был переполнен беженцами, солдатами и матросами. В одном из последних оплотов Кастилии на западе давно забыли о сиесте: под самой Стеной стояли монтеньские солдаты, а в порту целый день стучали топоры.
Пока нос «Красной сельди», повреждённый в бою с монтеньцами, любезно ремонтировали за казённый счёт, команда сошла прогуляться по городу. Хильда и Дитрих отправились в Гильдию дуэлянтов — отметиться, узнать новости, пообщаться с другими дуэлянтами, пропустить стаканчик. А Тьери решил просто прошвырнуться по городу и, бродя без цели, вышел на главную площадь, целиком заполненную огромной толпой. Постаравшись скрыть монтеньский акцент, Тьери пихнул локтем одного зеваку, другого и быстро узнал, в чём дело. Сан-Августин долго оставался без отеческого надзора святейшей Инквизиции. Но теперь сюда наконец явились инквизиторы, и уже взялись за дело. Профессор Сан-Августинского университета Виргилио Пина, оказывается, не просто так копался в старых книгах: он читал какие-то невообразимо древние рукописи, уже много веков как запрещённые Церковью, и понабрался из них ереси. Вот его-то чернильную душу инквизиторы и решили очистить пламенем. За толпой было ничего не видать, так что юный парусный мастер легко взобрался на ближайшую крышу.
На деревянном помосте рядом с человеком в сером плаще с капюшоном стоял старый учёный. Пока звучал обвинительный приговор, палач привязал его к столбу и обложил хворостом. У старика дрожали ноги, но он старался держаться с достоинством, и лишь губы шептали последнюю молитву. Наконец, палач поднёс факел, и костёр вспыхнул. Толпа разразилась воплями, одобрительными и недовольными. В этот момент раздался громкий хлопок, и инквизитор, словно от удара, отлетел назад и свалился с эшафота. Толпа замерла, все заозирались, а Тьери сразу заметил внизу бледного юношу с дымящимся пистолетом в руке. Бросив оружие, он пустился в бег, а за ним тут же последовало несколько стражников. Тьери незаметно бежал за ними по крышам, и когда стражи наконец догнали юношу, спрыгнул им на головы. Надёжно вырубив стражу на ближайшую пару часов, Тьери помог парню укрыться. Беглец рассказал, что его зовут Дамиан Отеро, он был студентом в Сан-Августинском университете и учеником профессора Пина. Не сумев выручить своего учителя, он решил хотя бы отомстить за него и, прихватив из университета кое-какие не конфискованные пока сирнейские артефакты, отправился на площадь. Это особая сирнейская пуля, бьющая без промаха с расстояния, недосягаемого для простого пороха. Достаточно сжать её, указать цель и выстрелить из обычного пистолета — она не промахнётся. В благодарность за спасение Дамиан отдал вторую пулю Тьери и скрылся. Тьери долго смотрел на тусклый металлический шарик прежде, чем, сжав губы, спрятать его в кошель…